Банковский клерк Вася Кирсанов однажды решает, что с него хватит скучной жизни, и объявляет семье: теперь он будет фокусником. Не просто фокусником, а великим фокусником. Правда, пока он скорее плохой фокусник, но Васю это совершенно не смущает — он искренне уверен, что до мирового признания ему осталось буквально пару фокусов и один удачный вечер. Семью, разумеется, он тоже затягивает в эту авантюру.

Жена при этом смотрит на происходящее без особого восторга. Для неё Вася — законченный неудачник, который не способен даже купить собственную квартиру, из-за чего всей семье приходится ютиться у тёщи. Но тут судьба неожиданно подбрасывает Васе квартиру в центре Москвы по цене, подозрительно похожей на благотворительность. Вася квартиру покупает и довольно быстро выясняет, почему она стоила так дёшево: внутри уже проживает призрак бывшего хозяина, футболиста Серёги Агафонова.

Серёга умер крайне нелепо — его убило током, когда он зачем-то полез в телевизор с открывалкой для пива. Теперь он совершенно не заинтересован в новых соседях и всеми силами пытается избавиться от Васи. В результате жена с детьми снова уходит, а Вася остаётся один на один с призраком.

Постепенно выясняется, что Серёге мешает «вознестись» незакрытый гештальт: он умер за день до пятилетия дочери, не успел прийти на её день рождения и подарить ей большого плюшевого медведя. Осталось всего ничего — спустя почти двадцать лет убедить уже взрослую дочь поговорить с призраком собственного отца. Казалось бы, ну что может пойти не так?

Практически всё.

Сюжет сам по себе настолько вторичен, что даже ругать его за вторичность становится лень. Но это далеко не главная проблема фильма. Главная проблема в том, что он просто плохо сделан.

Шутки плоские, комические ситуации натужные, персонажи принимают решения исключительно потому, что сценаристу срочно понадобилось протащить их в следующую сцену. Причинно-следственные связи существуют где-то в параллельной вселенной, а устройство мира призраков не то чтобы не объяснено — складывается ощущение, что авторы сами придумали правила уже непосредственно по ходу съёмок.

Особенно странно выглядит актёрская игра. Кологривый пытается играть — сначала раздолбая, потом несчастного отца, и местами даже пытается вытащить драматические сцены. Но вокруг него творится какой-то актёрский гражданский конфликт.

Лагашкин откровенно валяет дурака, будто его задача — любой ценой показать зрителю, что он находится в комедии. Акиньшина, наоборот, внезапно пришла сюда снимать семейную драму и выглядит настолько злой, что рядом с ней даже семейные скандалы начинают казаться угрозой национальной безопасности. В результате один актёр играет комедию, второй — фарс, третья — драму, а фильм пытается сделать вид, что это единый ансамбль.

Кологривый на этом фоне особенно заметен. Не потому, что он великолепен, а потому, что остальные либо играют в другой фильм, либо вообще решили не напрягаться.

Какая-то попытка вызвать умиление появляется ближе к финалу. И вот здесь фильм наконец вспоминает, что история вообще-то должна быть трогательной. Но поздно. Когда полтора часа персонажи ведут себя нелогично, шутки регулярно проваливаются, а драматические сцены возникают будто по расписанию, один сентиментальный эпизод уже ничего не исправляет.

И самое интересное — я так и не понял, для кого всё это снято.

Для детей? Тогда зачем здесь супружеская ревность, попытки жены уйти к другому, семейные разборки и прочая взрослая бытовуха?

Для взрослых? Тогда почему всё это снято с таким примитивным юмором и настолько прямолинейными конфликтами, будто сценарий собирали из детского утренника и пары серий семейного ситкома?

Получился какой-то жанровый Франкенштейн: семейная комедия, сказка, история о привидении и семейная драма одновременно, но ни одна из частей толком не заработала.

Особенно забавно, что режиссёрско-сценарная команда как раз специализируется на семейном кино и сказках. Видимо, решили перенести накопленный опыт в другую жанровую плоскость. Перенесли. Опыт не прижился.

В общем, полтора часа жизни призрак Серёги забрал не только у Васи, но и у зрителя.

5 из 10 — и это, пожалуй, уже акт милосердия.